Почем фунт дровишек…

Там, за тридцать километров в весенней мгле лежит город Будапешт, течет полноводный Дунай…

Тихо…

Скоро будет штурм города. Вновь услышится голос войны. А сейчас тишина.

Где-то трудится отец Маришки, где-то живет ее мать, поджидая заработанные пенго или форинты (в Венгрии менялось название валюты).

Мы с Маришкой в теплой маленькой мазанке у горящей плиты.

- Ты всегда здесь живешь?

- Нет, только когда отец готовит дрова на базар.

- А где твой постоянный дом?

- Там, в Манаре, - и Маришка махнула рукой куда-то в сторону редкого леса. - Там, - добавила она.

- А как тебя зовут, - спрашивает Маришка.

- Игорь, - отвечаю я.

Услышав столь странное для нее имя, девочка сделала удивленные глаза, повторила слово «Игор» и расхохоталась громко и заливисто.

- Игорь, - заливаясь смехом повторяла она мое имя, - такой большой и Игор! – И она вновь засмеялась. Видимо это слово для нее было весьма забавным.

- Почему ты смеешься? – спросил я.

- Игор – это мышь. А ты такой большой. И она вновь закатилась смехом.

- Маришка, напиши мне где ты живешь, а я тебе пришлю письмо.

Девочка раздобыла карандаш и на неизвестно откуда взявшейся новогодней открытке детским почерком, усердствуя в каллиграфии написала: Monor, Ergibet Utra, 24. Bimbo Margit.

- Спасибо, - я сложил открытку пополам и положил в карман гимнастерки, - расскажи мне о себе и я буду знать венгерские слова.

Маришка кивнула головой и задумалась…

Мы немного помолчали. Погрызли поп-корн…

- Я тебе что-то скажу… Я тебе скажу считалку, - и она мне быстро стала говорить на своем языке. Это скорее была скороговорка, чем считалка и звучала она так – «Duna, Tisa, Drava, Sava, torjon Ki a labod sara». Потом просчитала счет до десяти: «Ed, kjatto, garom…» (боюсь, что четко уже не помню произношение).

- Ну, ладно, - научи меня венгерским словам.

Маришка кивнула в знак согласия.

- Hod van? Что это? – спросил я, показывая на голубой по цвету противень.

- Schemit, - ответила Маришка и улыбнулась.

- А это что? – показал я на кухонную кастрюлю тоже голубого цвета.

- Schemit, - уже похохатывая, ответила девочка. И я решил, что это слово обозначает «голубой» или «синий».

Но когда я показал на предмет красного цвета и услышал тот же ответ, я встал в тупик.

- Что это? – задал я вопрос.

- Schemit, - ответила Маришка и рассмеялась громко и заливисто.

Веселая девчонка – мадьярка. Брюнетка и глаза темно-карие и брови темные. Пестренькое платьице из сатина. Понимает немного по-немецки (выучилась во время оккупации), немного по-русски, общаясь с освободителями, ну, разумеется и по-мадьярски. Нашли общий язык, разговорились.

- Так что же такое Schemit? Кастрюля, противень, твое платье?

- Ничего, просто ничего. Просто не знаю.

И снова веселый смех.

- Hod Hivnak? – спрашиваю я.

- Маргит, Бимбо Маргит, Маришка!

- А кто во дворе рубит дрова?

- Мой отец.

- А почему он их взвешивает на весах?

- Он повезет на базар продавать.

- Интересно все-таки, почем фунт дров?

Этот вопрос я уже задаю себе. И не могу ответить до сих пор. Так почем же фунт дров?

Маришка ставит на горячую плиту большой противень и дождем сыплет на него кукурузные зерна странноватого фиолетового цвета. Касаясь горячей поверхности они подскакивают вверх, раскрываясь белым парашютиком. Маришка угощает. Вкусно.

Весна мозглая, сырая. Серое небо. Еще не высохшие от таящего снега лесные поляны. Мутный диск солнца, но уже набухшие почки сирени. Наверное, в конце марта здесь будет полыхать сирень, заполняя ароматом свежий воздух весны.

Мадьяр аккуратно складывает дровяные чурки в маленькие вязанки и уносит в сарай.

Тепло мазанки расслабляет, клонит в сон. И в одно мгновенье ты переносишься в другое измерение…

Мерещится грохот боя под Секешфехерваром, взятие Веспрема. Команда: «На Будапешт!». Открываю глаза, испуганно озираюсь: в маленькой глинобитной хатке Маришка готовит нехитрую снедь, поджидает отца, продающего на базаре дрова в развес… Царит мир и покой.

Призрачный покой. Завтра на Будапешт. Впереди форсирование Дуная и далее на запад, на Вену. Кончалась зима 1944 года, шел февраль 1945. И мы вместе с ним шли на запад…

Давно прошедшие времена… Иногда как картинки прошлого всплывают в памяти далекие события прошедших боев. Затем все погружается в глубины моего мозга, но не исчезает, а затуманивается, чтобы появиться вновь. Что является побудителем прошлого, его воскрешения… Никто не знает. Часто какой-то звук, неожиданно услышанный среди сутолоки большого города, переносит тебя в далекие годы войны, и нет тебя на улицах этого города, да и города-то нет. Ты вне времени и вне пространства. Ты там где-то в далеком прошлом. Это длится мгновение: мгновение, наполненное событиями прошлого, и ты вновь переживаешь прошедшие годы.

Утром 45-го началась артподготовка, авиабомбежка, атака пехоты… снова артобстрел, форсирование Дуная по единственному, наполовину уцелевшему, мосту и победа. Город пострадал. Волею случая уцелели лишь рабочие окраины… Военный Будапешт не оставил следа в моей памяти. Мы его проскочили… впереди была Вена… Шли, ехали, всё в быстром темпе. Нас опережала только весна и аромат цветущей сирени.

Прошло полвека. Соблазнившись турмаршрутом по Венгрии-Югославии и желанием побывать в Моноре, я отправился в путешествие. Сидя в комфортабельном автобусе, я видел себя в городке Монор, на улице Эржибет 24, где на мой звонок выбежит черноглазая Маришка с радостным криком: «Serbus!» в своем ситцевом пестреньком платьице и копной темных волос, уложенных в непонятной прическе… и горстью жареной кукурузы.

Увы, это было всего лишь желание, чтобы так было, но маршрут изменился и нас отправили в Будапешт, угостив по пути сухим венгерским и скромным ужином, минуя желанный для меня город Монор.

Мои мечты встретиться с моей «подружкой» военных лет – с Бимбо Маргит разбились об утес реалий туризма современности.

Будапешт встретил нас во всей красе: мосты через Дунай, гора Геллерт с ее памятником освободителям, погибшим в годы войны… Осенняя прохлада навеяла воспоминания о прошлом… и я уже не пожалел, что отправился в путешествие в страну, где я когда-то встретил Маришку.

- Ну а как дровишки? Сколько стоит фунт топлива?

- Нет не знаю.

Может быть дрова сейчас на вес и не продают. Говорят, в Венгрии скоро будет Ямальский газ.

Я извлек из нагрудного кармана сложенную пополам открытку с адресом Маришки… Не встретились… бывает. Но в Будапеште я побывал второй раз, а он как раз недалеко от Монора.

Может быть послать открытку по адресу Ergibet Utca 24 Monor? Надо бы. Да вот все никак не соберусь.