Любовь и власть. Так жди …!

Есть такие конфеты – морские камешки. Величиной с небольшой боб, гладкие, обкатанные, пестренькие и с секретом. Там, под сладкой хрупкой оболочкой, хранится тайна… Нежная изюминка. Давно я их не видел. Вероятно не продаются…

На книжной полке, в хрустальном стаканчике лежат два морских камушка – две морские гальки. Их много на берегу моря, особенно на пляжных местах. Отдыхающие часто выбирают наиболее яркие галечки на память…

Я морской офицер – врач. Ленинград – это моя Alta Mater… Нет, нет я не привез морских камушков, но в памяти они остались… В середине мая в Ленинграде всегда бывает тепло и сухо. Дождей нет, туманов нет, ветров нет, но есть белые ночи и цветущая сирень. Белые ночи – это романтика светлых сумерек, неясные желания, смутные волнения. Еще бы не волноваться, ведь через неделю госэкзамены в Академии. И все же в такую дивную погоду сидеть за конспектами не хотелось, и я, «поправ» воинский устав, решил пропустить занятия, возжелав подышать свежим воздухом, усыпив тем самым свою совесть. Минуя площадь Льва Толстого, оставляя позади себя кинотеатр «Арс», «Большой проспект» я вышел к кинотеатру «Приморский», где анонсировался какой-то фильм. Память моя его не сохранила, о чем я и не жалею. Меня привлек скверик, что разместился через дорогу напротив: такой маленький зеленый оазис, зажатый громадами серых зданий.

Купив билет на дневной сеанс, я пересек дорогу, зашел в сквер и, облюбовав свободную скамейку, сел, чтобы насладиться «свободой». Было солнечно, тепло, а слегка влажный ветер (по-моему, в Ленинграде всегда влажный воздух) усиливал эффект комфортности.

На площадке играли дети: девочки прыгали через скакалку, стайка малышек лет 8-10. Напротив сидела пожилая дама дореволюционных времен, а в глубине сквера, подальше от глаз людских – студентки-медички вязали из желтых одуванчиков венки. Это их занимало значительно больше, чем предстоящий экзамен по анатомии. Учебник лежал, тоскуя в одиночестве.

Ну вот кажется и все, что было доступно моему взгляду. Хорошо-то как! Сирень цветет. Вокруг аромат, напоминающий о чем-то, и навевающий что-то. Такое нечто фантазийное.

Мое внимание привлекла не та стайка девочек со скакалкой, а рядом с ними стоящая малышка, которую они не принимали всерьез и вообще не обращали никакого внимания. Судя по ее заинтересованному взгляду, ей очень хотелось попасть в их компанию, но «мелочь» их не интересовала. Малышка считала такое отношение несправедливым и была весьма огорчена.

- Они тебя не принимают играть, - обратился я к этому «мелкому» созданию.

- Не принимают и скакалку не дают, - ответила моя собеседница, вытирая грязными кулачками глаза.

- Не расстраивайся, пойдем купим скакалку и будем играть и никому не дадим.

Малышка благодарно улыбнулась и, всхлипывая, радостно согласилась.

Мы направились к выходу сквера с надеждой, что в ближайшем магазине игрушек купим скакалку.

- Алла, ты куда направилась? – раздался сердитый голос дамы из «до революции», - вернись немедленно!

Пришлось подчиниться и объяснить наш побег. Форма офицера военно-морских сил обеспечила доверительность в разговоре, однако не дала «добро» на покупку.

- У нее, - сказала «дореволюционная» дама, кивнув в сторону моей спутницы, - этих скакалок пруд пруди. Нечего ходить по магазинам, скоро кино, - добавила дама.

Чтобы смягчить горечь отказа, я попросил даму разрешить нам купить коробку монпансье (они же ландринки, они же леденцы), что продавались с лотка у самого выхода.

Поймав восхищенный взгляд малышки, я пожал ее ладошку, и мы отправились за покупкой. Вернулись быстро, удовлетворив требования «дореволюционной» дамы и свои желания приобрести конфеты.

- Далеко не ходить!

С этим напутствием мы пустились в романтическое путешествие. Мы шли по песчаным дорожкам сквера, минуя кусты цветущей сирени, зеленые пятачки весенней травы, по которой были разбросаны золотые медальки цветущих одуванчиков и наслаждались мгновениями счастья: по пути поклянчив венок у студенток, мы его водрузили на голову моей спутницы со словами: «Теперь ты будешь «Леди-весна».

- Мы с тобой много путешествовали, устали и наступила пора подкрепиться, - сказал я, открывая коробку.

- Восторг в глазах юной леди подтвердил правильность моих намерений. И тут же была сделана попытка запустить пальчики в коробку, где находилась горка желанных леденцов. По санитарно-гигиеническим представлениям я был вынужден наложить запрет на такое посягательство. Дело в том, что в ближайшем нас окружении не было ни одного источника воды, но были грязные ладошки.

- Нет, так не пойдет, - сказал я, - открывай свой ротик и я положу туда леденцы.

Моя спутница опустила руки и открыла рот, куда я и всыпал несколько леденцов.

- Ну вот, теперь все в порядке, - подвел я итог кормления «зверей».

Наслаждаясь природой, сладким послевкусием мы подошли к развесистому кусту сирени. Остановились.

- Давай сделаем нашу тайну!

- Ладно, - кивнула моя спутница, - а как?

На дорожке, посыпанной крупным песком, мы отыскали пять небольших морских галечек, пестреньких и округлых. У самого ствола сирени выкопали довольно глубокую ямку, выстлали ее зелеными листьями, положили камешки и покрыли сверху листвой. Наш тайник засыпали землей.

- Ну вот, это наша тайна. Пройдет много, много лет, ты вырастешь, станешь взрослой девушкой. И когда зайдешь в этот сквер, то вспомнишь о нашей тайне и возьмешь на память два камешка самых-самых красивых…

- А тогда можно забрать камешки с собой?

- Ну конечно можно. Ты возьмешь камешки в ладошку и вспомнишь обо мне, а я вспомню о тебе.

- Ладно.

Мы еще немного побродили по дорожкам, беседуя о том, о сем.

Неожиданно «леди-весна» остановилась и, взглянув на меня, сообщила: «Давай прикрепимся!».

Я с недоумением осмотрелся… но ничего достойного для прикрепления кроме ящика с шанцевым инструментом не увидал.

- …?

- Ну, давай… уже пора прикрепиться! – Настойчиво произнесла малышка.

Тут только до меня дошло, что пора открыть коробку с леденцами и подкрепиться, что мы и сделали не мешкая.

Время приближалось к началу сеанса. Мы быстро добежали до «дореволюционной» дамы и направились в кинотеатр.

Девочка шла рядом со мной, держась за руку. «Дореволюционная» дама шла рядом. У автобусной остановки, а она была прямо перед входом кинотеатра, моя спутница остановилась и прошептала мне на ухо:

- После кино жди меня здесь. Мы поедем тебе в гости.

- … А что скажет мама?

- Я ей скажу, что уехала к бабушке.

- И что же мы с тобой будем делать у меня в гостях?

- Как ты не понимаешь! Есть мороженое!

Это заявление меня слегка озадачило своей смелостью. Но я был офицером морских сил, значит джентльменом. Офицер не может отказать даме, тем более в такой скромной просьбе.

- Хорошо, я буду ждать.

- Жди обязательно, повторила девочка, и мы, держась за руки, вместе с толпой вошли в фойе кинотеатра.

Из предложенных мною напитков «Леди-весна» выбрала виноградный сок, который залпом с удовольствием выпила, и мы отправилась занимать свои места.

- Бабушка, я буду сидеть с дядей! – утвердительно сказала девочка.

- Никаких дядей, - ответила «дореволюционная» дама. Ты и так ему изрядно надоела. Будешь сидеть со мной!

Подчиняясь бабушке, малышка прошептала: «Жди меня!» и отправилась на свое место по билету.

Фильм, претендовавший на что-то, оказался ни о чем. Он не произвел никакого впечатления. Я с трудом дождался окончания и вместе с толпой вышел на улицу.

На автобусной остановке никого не было: ни «дореволюционной» дамы, ни «Леди-весны». Выполняя обещание, я прождал еще полчаса, провожая автобусы и, поняв безуспешность моих попыток дождаться, отправился домой.

Много, много лет спустя, волею судеб, я снова оказался в Ленинграде. Это была деловая поездка. Мне удалось выкроить немного времени и побродить по городу: серые здания, серое небо, неубранные улицы, холодный ветер с залива…

Я вспомнил майские дни, белые ночи, кинотеатр «Приморский» и мою юную «Леди-весну». Пересек дорогу, зашел в скверик. Он оказался пустым и неопрятным. Поздняя осень.

Побродив по тропинкам, я увидел шанцевый ящик изрядно потрепанный временем и людьми, нашел и куст сирени, где находилась наша «Тайна». Облетевшие листья коричневым ковром покрывали землю, и мне пришлось приложить усилия, чтобы добраться до клада. В нише на темно-сиреневой листве лежали камешки морской гальки. Их было три. Три пестреньких гладких морских камешка, как напоминание о далеких годах, белых ночах, цветущей сирени и маленькой девочке – «Леди-весна» с грязными ладошками.

Я взял два с собой. Один остался на случай: «А вдруг…», два лежат в хрустальном стакане…

Пространство и время внезапно сжалось, и я на мгновенье оказался перед автобусной остановкой, что возле кинотеатра «Приморский», и мне показалось, что я слышу детский голосок: «Так ты жди меня здесь! ... Жди!» В памяти сохранился этот детский волнующий шепот, два камешка морской гальки и два слова:

- Так жди… !