А я-то, и вообще, не труженик тыла?

Было мне 9 лет, жили мы в Сталинграде, возле тракторного завода. Отца моего с начала ВОВ мобилизовали в армию. С приближением военных действий к городу мама перевезла семью в Энгельс Саратовской области, где мы прожили до 1947года.

В период ВОВ школьники объединялись в Тимуровские отряды. Каждый школьник постоянно носил противогаз, а во дворе моего дома была щель, в которую мы укрывались во время воздушных тревог. 10-ая немецкая школа превратилась в госпиталь. Мы всю войну приходили, брали бинты и стирали их летом с песком в Волге, а зимой - талым снегом со щёлоком. И так было многие годы.

Школа была недалеко от железной дороги, куда раненых привозили в грузовых вагонах на соломе. Мы были слабы, но помогали взрослым переносить раненых на носилках. Ухаживали за ранеными, выступали перед ними с художественной самодеятельностью. Я вместе со своей бабушкой ухаживала за мужем и женой - блокадниками Ленинграда, переправленными по Ладожскому озеру и привезёнными в наш город. Летом в шалашах мы караулили колхозные бахчи, пропалывали и окучивали колхозный картофель. Дети были прикреплены для помощи одиноким старым, больным людям. У меня их было трое.

Город Энгельс был столицей Республики Немцев Поволжья. В одночасье всех немцев выселили из города. Остался бесхозный колхозный скот, за которым некоторое время ухаживали школьники, - носили воду, в мешках юзом тащили тяжеленную траву, сено, чистили стойла. Так прошла война. Никто не думал, что нам, полуголодным детям, была трудна эта работа, к которой мы относились с душой. Наш труд не был учтён, и школьники 1932 года рождения, были исключены из списков тружеников тыла. Архивы на нас не сдавали, вот и выходит, что я незаконный труженик тыла.